1. Этот сайт использует файлы cookie. Продолжая пользоваться данным сайтом, Вы соглашаетесь на использование нами Ваших файлов cookie. Узнать больше.

Доктрина “Глаз за глаз”

Тема в разделе "Религия", создана пользователем caboomcha, 27 мар 2008.

  1. caboomcha

    caboomcha Старожил

    By Овадья Шохер

    Возможно, ни о какой из еврейских заповедей не существует столько недоразумений, сколько о положении «глаз за глаз». Большинство людей осуждает ее, считая слишком жестокой, некоторые восхваляют ее как справедливую, но лишь немногие удосуживаются прочитать ее так, как она записана. Эта заповедь относится к очень узкой группе ситуаций, а вовсе не ко всем преступлениям.

    Действительно, кажется странным, чтобы древние евреи старательно выбивали зубы всем, кто выбил зубы другому. Поскольку подобная тщательная симметричность воздаяния крайне непрактична, мудрецы переоформили ее в денежном эквиваленте: за зуб нужно отдать стоимость зуба. Впрочем, и здесь не обошлось без практических неудобств: сколько стоит зуб? Очевидно, что если у тебя осталось несколько зубов, то они дороже, чем когда у тебя их все 32. Потерянный зуб не уменьшает ценность раба. Временное увечье вообще не влияет на ценность работника, так что мудрецы объявили: стоимость увечья равна цене, за которую человек согласен получить это увечье добровольно. Впрочем, и это определение страдает непрактичностью, поскольку богатый и бедный оценивают свой зуб по-разному. В итоге оказалось, что общий законодательный принцип невозможен. Кроме того, ничто в Торе не указывает на то, что принцип «глаз за глаз» следует понимать в переносном смысле, как некую компенсацию.
    Эта трудность исчезает, если понимать принцип «глаз за глаз» как пример образцового наказания в очень редких и специфических случаях. В таких ситуациях симметричное телесное наказание вполне выполнимо.

    Намерение законодателя очевидно из того, что раздел Законы (Исход, 21 гл.) начинается с правил, регулирующих отношения с еврейскими рабами. Это довольно странно. Иудаизм делает акцент на законах и справедливости, и Закон является центральным разделом книги Исход, он даже буквально расположен в середине свитка. Следовало бы ожидать, что этот раздел начнется с главных тем, таких как жизнь и убийство, однако одиннадцать первых стихов Законов описывают права рабов.
    Эти права чрезвычайно великодушны даже по меркам девятнадцатого века нашей эры, не говоря уже о древнем мире. Рабство евреев не могло длиться больше шести лет. К еврейским рабыням следовало относиться как к женам.

    В чем же дело? С первых же строк Закон шокирует читателя, вводя его в абсолютно новое моральное измерение. Евреи должны были попрощаться со старыми привычками, от варварства окружающих племен и жестокости Египта до присущего человеческой натуре эгоизма. Евреям заповедуется отказаться от естественной склонности к эксплуатации своих соотечественников, сведя ее до минимально необходимого уровня. Им предписано заботиться о наиболее незащищенных членах общества, коими были рабы.
    Конечно, забота о рабах не была главным пунктом гражданского законодательства, но она была призвана подчеркнуть главный законодательный принцип: «Люби (еврейского) ближнего, как самого себя». Это не просто моральный урок, но полноценный, практический закон.

    Затем Закон переходит к стандартным правовым вопросам.
    Обычно убийство человека наказывается смертью (Исход 21:12). В случае с преднамеренным убийством оправдания невозможны (21:14); желание убить соотечественника подрывает саму основу общества.
    Однако имелась юридическая инновация: непредумышленное убийство не наказывалось, а убийца мог найти убежище среди левитов, а позже – в специально выделенных для этого городах. Чтобы прибегнуть к этой мере, достаточно было одного условия: убийца не должен был подстерегать свою жертву. Обычно в еврейском законе значимы лишь действия, но не намерения. Почему же эта ситуация рассматривалась иначе, почему один вид убийства отличался от другого? Даже современные гуманные юридические системы предусматривают наказание за непредумышленное убийство. Причина та же, что и в случае с положениями о рабах. В сострадательном еврейском обществе непреднамеренное убийство считалось априори случайным и не требовало возмездия.
    Если убийца спасался в городе-убежище, то что можно сказать о его семье и непосредственных родственниках? В варварских обществах они могли бы стать объектом кровной мести. Однако в еврейском законе ни слова не говорится о кровной мести, из чего следует, что она просто не существовала. Отсутствие коллективного (на уровне клана) и внесудебного наказания свидетельствует о высоком нравственном уровне и законопослушности евреев. Закон не был идеалистическим, но он успешно сделал евреев идеальным обществом.

    В противоположность распространенному заблуждению относительно принципа «глаз за глаз», к обычной драке он не применялся – достаточно было простого возмещения. Исход 21:18–19: «Когда ссорятся мужчины, и один человек ударит другого камнем, или кулаком, и тот не умрет, но сляжет в постель, то, если он встанет и будет выходить из дома с помощью палки, ударивший не будет повинен [смерти]; только пусть заплатит за остановку в его работе и даст на лечение его».

    Продолжительность лечения могла быть любой. Законодатель не просто забыл упомянуть эту продолжительность, что ясно видно из следующего стиха о рабах, где она упомянута.

    Нанесение ран в драке не считалось уголовным преступлением по той причине, что виновны обе стороны: они обе участвовали в драке. Поэтому наказание как таковое не предусматривалось, но лишь возмещение за потерянную прибыль и лечение.
    Закон ясно гласит, что даже в случае всего лишь ссоры обидчик освобождался от ответственности.

    Теперь мы знаем наказание как за убийство (смертная казнь), так и за раны, нанесенные при ссоре (возмещение). Но что насчет ран, нанесенных не в драке – например при внезапном нападении или если один из оппонентов намного сильнее другого? В такой ситуации обычным результатом было убийство. Можно привести дополнительный аргумент: если за раны при ссоре (в которой на равных участвовали две стороны) требовалось возмещение, то тем более оно требовалось и при внезапном нападении. В полном соответствии с либеральным идеалом, еврейский закон рассматривает лишь общие ситуации; современные же законы интересуются частностями, что приводит к непомерному разрастанию законодательства и, как следствие, появлению лазеек.

    Далее в законе речь идет о наиболее нежных и ценных членах еврейского общества – беременных женщинах. Исход 21:22: «Когда дерутся люди, и ударят беременную женщину, и она выкинет, но не будет [другого] вреда, то взять с [виновного] пеню, какую наложит на него муж той женщины, и он должен заплатить как ему назначат». В отличие от противников абортов, еврейский закон не считает зародыш человеческим существом: его убийство наказывается лишь штрафом, но не считается уголовным преступлением как убийство человека.

    Размер штрафа не определен, так что о нем можно лишь строить предположения. С одной стороны, закон тщательно оговаривает двойные и четверные штрафы, так что отсутствие упоминания размера штрафа в данном случае намекает на его несущественность. С другой стороны, в заповеди используются довольно резкие выражения: повтор слова «пеня» (в оригинале) и употребление глагола «наложить». Мне кажется, что штраф все-таки был небольшим и особо не оговаривался, а резкие выражения относились скорее к неизбежности наказания, чем к размеру штрафа.

    И здесь еврейское уголовное право достигает высшей точки. Исход 21:23–25: «А если будет вред [женщине], то отдай душу за душу, глаз за глаз», и т. д. Самое жесткое наказание предусмотрено только за причинение вреда беременной женщине.
    Правовой статус женщины в еврейском обществе был существенно выше статуса мужчины. Нанесение увечья мужчине наказывалось лишь выплатой компенсации, в то время как аналогичное ранение женщины предусматривало более жесткое наказание. Законодатель объявляет, что поскольку женщины более уязвимы, чем мужчины, они нуждаются в дополнительной защите.

    Согласно закону, мужчина не может оправдываться слабостью: он обязан уметь дать отпор любому обидчику. По этой причине возмещение, которое выплачивается мужчине, покрывает только расходы на лечение и нетрудоспособность. Что касается женщин, то от них не ожидается, что они дадут обидчику отпор, единственное, что от них требуется, это кричать (также естественно, что они не должны служить в армии). Следовательно, общество жестоко наказывает даже незначительный вред, нанесенный женщине. Закон запрещает женщине участвовать в драках наравне с мужчинами: если женщина неприличным образом касается мужчины, который ссорится с ее мужем, она подлежит наказанию.

    Законодатель дополнительно проясняет свое намерение защитить слабого: «Если кто раба своего ударит в глаз, или наложницу свою в глаз, и повредит его, пусть отпустит его на волю за глаз; и если выбьет зуб рабу своему, или наложнице своей, пусть отпустит его на волю за зуб». Как это необычно – отпускать раба всего лишь за зуб! И в ту эпоху, и три тысячелетия спустя хозяева могли безнаказанно убивать своих рабов.

    Этот закон – еврейская версия аффирмативного действия против расовой дискриминации. Согласно традиции, это правило не применяется к еврейским рабам. Действительно, еврейские наложницы рассматриваются наравне с женами (Исход 21:7–1). Наложницу следовало отпускать на волю, даже если ее хозяин или муж сократил ассигнования на ее гардероб. Более того, еврейский раб-мужчина мог иметь в собственности жену и детей (Исход 21:3), в силу чего не являлся рабом в общепринятом смысле этого слова. Поскольку еврейских рабов отпускали по окончании шестилетнего периода, следовательно, их более правильно называть не рабами, а работниками.

    В случае с иностранными рабами хозяин полностью распоряжался их телом, однако еврейские рабы имели права собственности – если они имели жен, то тем более владели и собственным телом. Любое ранение, нанесенное рабу-еврею, подлежало возмещению, так же как и ранение свободному человеку.

    Здесь законодатель решает любопытную задачу: поскольку иностранные рабы являются имуществом хозяина, последний не может возместить ему нанесенную рану так же, как свободному человеку. Это было бы, по сути, возмещение самому себе за вред, нанесенный собственному орудию производства. Этот парадокс обнаруживается в Исходе 21:20–21: убийство раба подлежит наказанию, но любой другой вред – нет, потому что это «серебро» хозяина. Освобождение раненых рабов и этично, и поучительно (для рабовладельца); это единственный логичный способ соблюсти справедливость, одновременно защитив имущественные права.
    Здесь налицо аффирмативное действие: если еврейский раб за глаз или зуб лишь получал возмещение, то иностранный раб за аналогичное обращение отпускался на свободу. По сути, хозяин выплачивал в одном случае стоимость зуба, в другом случае - стоимость всего раба. Следовательно, штраф за ранение бесправного, беззащитного иностранного раба получался гораздо выше, чем за аналогичный вред, нанесенный рабу-еврею.

    Ни одна система правосудия не в состоянии учесть все возможные обстоятельства. Убийство раба считается уголовным преступлением (Исход 21:20), нанесение неизлечимого увечья – гражданским (21:26–27), но что можно сказать о ситуации, если раб умирает через продолжительный срок после получения побоев? Мертвого раба уже нельзя отпустить согласно положению из Исхода 21:26–27. В то же время нельзя и сказать, что он стал жертвой убийства, поскольку он прожил относительно долго после избиения; возможно, побои были не смертельны, но лечение оказалось неправильным. Даже современные суды, в распоряжении которых имеются такие средства медэкспертизы как вскрытие, часто не в состоянии дать однозначный ответ. Поэтому законодатель лишь вздыхает: «Но если они день или два дня переживут, то не должно наказывать его, ибо это его серебро».

    Заметим, что доброту нужно проявлять не только к слабым как таковым, но лишь к лояльным (женам) и послушным (рабам). Ничто в еврейском законе не указывает на доброту и даже сдержанность по отношению к врагам, разве что к покоренным.

    Закон не делает различий между избиением родителей (21:15) и их унижением (17) – оба проступка наказывались смертной казнью. Что касается убийства родителей, то тут все ясно: на это преступление распространялось общее положение о казни убийц. Пункт об унижении был прямым следствием одной из Десяти заповедей: «Почитай отца твоего и мать твою». Раввины фактически упразднили аналогичное постановление о непокорном сыне, нереалистично требуя, чтобы и отец, и мать говорили в одном тоне. Однако в законе сказано, что смертная казнь ждет всякого, кто унижает любого родителя. Речь не идет о простой перепалке – наказание распространяется лишь на того, кто (продолжительное время) унижает родителей. Но из чего видно, что закон запрещает унижатьлюбого родителя, а не обоих одновременно, как сказано (в оригинале): «кто унижает отца своего и свою мать…»? Это следует из аналогии со стихом 15, где сказано: «Кто ударит отца своего и свою мать, того должно предать смерти»; очевидно, что преступлением считается избиение даже одного родителя, а не обязательно обоих.

    Зачем наказывать так строго? Вряд ли из примитивных патриархальных соображений; если бы это было так, то наказывалось бы только оскорбление отца (главы клана), но не матери. Этот закон был призван укрепить общество путем укрепления семьи. Он делает акцент не столько на клане, сколько на семье в современном значении этого понятия. Запрещая унижать мать, закон вынуждал евреев строить общество на основе взаимного уважения.

    Теперь очевидно, что в еврейском законе предусмотрено несколько уровней воздаяния: мягкое за драку между мужчинами, жесткое за нападение на женщин, сверхсочувственное за избиение рабов и чрезвычайно жестокое за оскорбление родителей. А что можно сказать о других народах? Тора различает два класса враждебных народов. Один представлен амаликитянами – теми, кто преследовал евреев. Такие народы подлежат истреблению даже через много поколений, по-видимому, исходя из предпосылки, что их национальный характер не изменился и дети будут повторять грехи родителей, если представится такая возможность.

    Второй класс – это народы, которые населяли Обетованную землю до евреев. Эти народы всегда будут помнить, что раньше земля принадлежала им, и будут ненавидеть евреев, считая их оккупантами. В отличие от амаликитян, уничтожать их не следовало, поскольку они не грешили против евреев, но оправданно защищались от еврейской агрессии. Евреи должны лишь выселить коренных жителей земли (Исход 23:31) и разрушить их места поклонения (23:24), а Бог уже изгладит о них всякую память.

    Жесткое правосудие направлено на безжалостное истребление правонарушителей, с тем чтобы законопослушные евреи могли вести спокойную жизнь. Для еврейского уголовного права характерно отсутствие прощения: ни жертва, ни общество не должны прощать, преступник должен быть жестоко наказан. Прощение открывает путь к повторным преступлениям.

    Из Левит 24:19–20 видно, что первоначально евреи придерживались универсального правила «глаз за глаз», но позже оно было смягчено и стало применяться только к беременным женщинам. Евреи, которые еще недавно сами были рабами в Египте, вряд ли стали заводить собственных рабов уже в Синайской пустыне. Последующие стихи относятся к оседлому обществу, в котором существуют дома, пастбища, дороги и т. д. Какова бы ни была последовательность открытия заповедей, евреи получили закон, который поощрял добрую волю по отношению к ближним, защищал слабых и жестоко наказывал за зло.
    http://samsonblinded.org/rublog/
     
  2. kot

    kot Активный пользователь

    елы-палы, тут же 2-3 страницы печатного текста... хоть бы либретто выложил, может бы и обсудили
     
  3. caboomcha

    caboomcha Старожил

    Мог бы..но буд5ет упущена суть. а этого не хотелось бы...
     
  4. caboomcha

    caboomcha Старожил

    Если в кратце, то рассмотрена концепция применения закона "Глаз за глаз" в еврейском обществе. После получения божественного месседжа Моисеем на горе Синай.
     

Загрузка...