1. Этот сайт использует файлы cookie. Продолжая пользоваться данным сайтом, Вы соглашаетесь на использование нами Ваших файлов cookie. Узнать больше.

Необычайные Путешествия.

Тема в разделе "Болталка", создана пользователем Admon, 12 май 2008.

  1. Admon

    Admon Завсегдатай

    "Человек с железным конем".

    http://www.skitalets.ru/books/travin_kharitanovsky/index.htm

    В 1928-1931 гг. молодой житель Камчатки, электрик, спортсмен, командир запаса Г.Л. Травин совершил необычайное путешествие. Он проехал на велосипеде вдоль границ Советского Союза, включая и Арктическое побережье страны. Путешествие по Арктике на столь необычном для нее виде транспорта потребовало огромного мужества, выдержки, силы воли я целеустремленности....

    "Значит, Пясина. На блестящем, чуть запорошенном снегом льду играли алые блики полуденной зари. Велосипедист осторожно спустился на лед, потоптался на нем. Сел на машину и нажал на педали.
    Позади середина. Выходить надо левее, где пологий берег. Он круто повернул руль и... грохнулся на затрещавший лед. Велосипед поскользнулся: подвели поношенные покрышки. А может быть, и еще что - выяснять причину падения, барахтаясь в проруби, пробитой собственным телом, - занятие, конечно, несвоевременное...

    Травин, вцепившись пальцами в острую кромку, стремился выбраться на лед. Вниз тянула одежда, отяжелевшие торбаса... Ни минуты на колебания, на сомнения. Одно неловкое движение - конец, затянет под лед. Как можно шире разведя руки, Глеб грудью оперся о кромку и вытолкнул вперед плечо. Еще толчок - еще десяток сантиметров. В воде остались только ноги...

    Распластавшись на льду, путешественник полз, перебрасываясь с боку на бок и волоча за собой велосипед.
    Подняться рискнул лишь у самого берега. Как огнем жгло израненные в кровь лицо и дрожащие от напряжения руки. И только теперь почувствовал усталость, холод... и страх.

    Всего можно было ожидать. Но оказаться вот так среди оголенного и леденящего безмолвия в разбухшей от сырости одежде - это уж слишком.
    В голове застучало: "Замерзнешь! Замерзнешь!" Голос чужой, далекий.

    Травин подскочил и резко стянул торбас. Захлюпала вода и, сочась на снег, тут же превратилась в льдинки. Танцуя босой на снегу, он выкрутил чижи - меховые носки, взялся за свитер... Танец неописуем, главное в нем - максимум движений.
    Наконец все выжато и мокрым надето снова.
    Ни минуты промедления. Бежать, бежать!..

    Мчась от реки, Глеб наткнулся на кочки. Ткнул одну - оленья туша, запрятанная в снег. Тут же горой лежали шкуры, или, как их называют на Севере, постели.
    Понятно: нганасаны заготовили про запас мясо диких оленей. Почему на берегу?.. Осенью олени начинают переход на юг, ближе к лесам, где легче кормиться. При этом они переплывают многие реки. Охотники изучили маршруты кочевок и поджидают животных в местах широких переправ, бьют их в воде с веток.

    "Это жизнь!" - обрадовался Глеб находке. Он принялся торопливо строить логово. Шкуры не гнутся, словно щиты. Несколько штук вниз, а сверху домиком. Для прочности закрыл еще снегом.
    Как высушить одежду? Спички целы, по кругом ни былинки.
    Осенила мысль!..

    Если бы кто мог видеть! Сорокаградусный мороз, и голый человек в торбасах прыгает вокруг палатки, прикручивая к велосипеду скинутую одежду.
    Нет костра, так высушит мороз! Глеб, оставив на себе только ремень с компасом да торбаса, забрался в меховую нору. Шкуры обжигали тело заиндевелыми ворсинками. И вдруг вспомнилось...

    Купец Константинов, псковский хозяин отца, очень любил зимнее купание. Каждую зиму он строил на льду реки Великой сруб. Внутри делали прорубь. Ставили железную печку и даже диван.
    Примчится Константинов, сбросит с себя все - и бултых в воду. Выскочит обратно, а кучер уже держит согретую над печкой доху. Накинет на купеческие телеса, посадит в кошеву - и домой. Благо от дома до купальни меньше версты.
    Вот также как-то после пьянки подъехал купец. А дверь в купальню открыта. Кучер вбежал и обомлел. В черном окне проруби торчала из воды вихрастая голова. Держась за деревянный борт, мальчишка часто-часто перебирал ногами, стараясь держаться на плаву... Это был Глеб.
    - Ах ты, пескарь, - ругался кучер, таща его из воды. - Ну погоди! - Схватив на руки, вылетел на улицу, сунул в чем мать родила в медвежью полость...
    И почему-то у Глеба в памяти на всю жизнь запечатлелось ощущение на теле покрытых инеем колющихся ворсинок. Вот и сейчас.

    ...Меховая палатка вроде спального мешка постепенно согрелась. Захотелось есть. "Сколько прошло времени?" - гадал Глеб. Часы-то после купания остановились. Бинокль и барометр совсем остались в Пясине.
    Осторожно раздвинул негнущиеся шкуры. Солнце плавало над самым горизонтом. Морозище! Протянул руку к одежде. Белье почти сухое, и свитер хорош: вымерзли. Худо только с верхней меховой одеждой: малица как колокол и торбаса на ногах так и не высохли. Значит, будут пропускать холод и преть.
    Оделся, размялся. Конура больше уже не манила. Отрезал мороженой оленины. Настругал тонкими пластинками и досыта наелся.

    Пасмурным утром группа охотников-нганасанов подъехала на оленьих нартах к фактории "Боганида", расположенной в восточной части Таймыра. Когда-то фактория принадлежала Дудинскому купцу К. П. Сотникову. Этот Сотников прославился тем, что первым в 1866 году начал добывать медь и уголь в районе нынешнего Норильска. По тому времени купец совершил богохульное дело: разобрал в Дудинке кирпичную церковь и сложил из нее плавильную печь. Медь получилась превосходная. Но в Петербурге до самой Октябрьской революции ни Сотниковым, ни его медью так всерьез и не заинтересовались.

    Заведующий факторией Степан Александрович Баранкин, совсем еще молодой человек, опешил, когда охотники, обычно степенные, ворвались в дверь. Перебивая друг друга, они рассказали, что видели в тундре мужчину с каким-то непонятным предметом в руках.
    Пеший в тундре - это уже чрезвычайное происшествие!
    Расспросив охотников, где они видели "чудо", заведующий взял упряжку оленей и поехал по свежему следу...

    Навстречу тяжело ковылял человек, толкая перед собой велосипед. Изодранная ненецкая малица, какие-то лоскуты на ногах, драный шарф закрывал лицо.
    Баранкин остановил упряжку.
    - Садитесь!
    Понятно, что напугало нганасанов, - велосипед. Ведь в их лексиконе даже не было таких слов, как колесо.
    Устроив Глеба, Баранкин повернул домой.

    ...Охотники и заведующий факторией сидели за столом и слушали гостя. Перед каждым дымилась кружка с чаем. Чай густой, а сахару клали немного. Не от боязни объесть - такое и в уме северянина не появится: есть так есть досыта, лишний сахар просто портил вкус напитка.
    - А мы, однако, думали, что ты неживой, - обратился к велосипедисту пожилой нганасан с медными бляхами на груди.
    Все за столом заулыбались.

    Много позже Баранкин писал на Большую землю:

    "...С волосами ниже плеч, бородатый, со шрамами ознобов на лице, с негнущимися руками, едва переступая ногами, на которых сам отрезал ножом обмороженные пальцы, Травин предстал в моем воображении живым Амундсеном. Он пробыл у меня всего три дня. Эти три дня - большая книга, которую я никогда не читал. Сколько рассказов! У него есть портативный альбом, где росписями и печатями заверены населенные пункты, в которых он побывал. На теле путешественника надет пояс с медными буквами: "Глеб Леонтьевич Травин". Это для того, говорил он, чтобы опознали в случае смерти. Ни бахвальства, ни героики, ни помпезности, ни нытья и жалоб. И какая скромность! Кроме сотни пуль, десятка плиток шоколада и сухого печенья, Глеб Леонтьевич - ничего не взял! И все перекрыла идеальная честность. Как я предлагал ему на прекрасных скакунах-оленях домчать его хоть до самой Дудинки или до любого пункта по его маршруту! Как я упрашивал его взять пару смирных выносливых оленей. Все было тщетно! Даже не отдохнув как следует, не залечив ознобов, он пристегнул рюкзак и уехал, использовав очень короткий кусок торной дороги. Где он и жив ли?.."
     
  2. Admon

    Admon Завсегдатай

    Хан-Тенгри с севера

    Ребята с которыми мы были в одном альпклубе уехали за сладкой жизнью в США.
    Там есть такой известный клуб Черного альпиниста имени Володи Смирнова.
    http://old.poxod.com/

    Один из необычных выдающихся путешествий участников этого клуба -восхождение на великий совсем семитысячник, Хан - Хан-Тенгри в Центральном Тянь-Шане.
    Написано очень живо, волнующе, правдоподобно - я читая, детально, как бы вместе с восходителями ощущал, переживал также свои походные воспоминания.

    [​IMG]

    "От пика Чапаева влево гигантской дугой, провисшей под тяжестью многометровых снежных карнизов простирается пресловутая Седловина. Вершина Хан Тенгри возвышается над всем этим величественным пейзажем, словно массивная голова восточного владыки. Его лицо - тёмная недвижимая маска, не обещающая нам смертным ничего хорошего. Слово Хан прекрасно подходит к его холодному и безжалостному облику. При всём своём подавляющем величии, вершина Хан Тенгри не кажется отсюда крутой, и, пока кровь возвращается в мои онемевшие от последнего рывка конечности, я скольжу взглядом по его суровым граням и кулуарам в поисках пути к вершине.

    Я добредаю до палаток и нахожу своих друзей валяющимися на расстеленных на снегу ковриках возле моей, уже установленной, палатки. Прохрипев "сионисты не сдаются!.." я, как подкошенный, падаю в снег".

    [​IMG] http://www.poxod.com/weekly/118/118.html#крик_души
     

Загрузка...