1. Этот сайт использует файлы cookie. Продолжая пользоваться данным сайтом, Вы соглашаетесь на использование нами Ваших файлов cookie. Узнать больше.

Очень правильная и полезная статья

Тема в разделе "Болталка", создана пользователем caboomcha, 14 окт 2008.

  1. caboomcha

    caboomcha Старожил

    Научиться любить самим


    Учителя жалуются: дети дикие, оголтелые, невоспитанные, родители ими дома не занимаются. Родители жалуются: школа сводит насмарку все домашнее воспитание. Взрослые кидаются взаимными обвинениями и дружно виноватят телевизор, рекламу, журналы и массовую культуру. Пока продолжается этот пинг-понг, дети растут. И вырастают целые поколения невоспитанных взрослых. Диких граждан дичающей страны

    В нашем детстве с воспитанием все было просто: из нас растили советских людей. «Ведь ты же советский человек», это мы накрепко запомнили, это комиссар Воробьев говорил Мересьеву. Советский – значит сильный и добрый; советский – не пасующий перед трудностями; советский – значит подающий другим пример. Нас учили помогать слабым, работать на совесть, преодолевать себя, развиваться. Учили альтруизму, любви к родине, бережному отношению к чужому труду и природе. Учили плохо, настырно, занудно, любовь вколачивали топором и пихали в горло до рвоты. И все-таки: до сих пор у хозяек моего поколения не поднимается рука выбросить хлеб. До сих пор мы плачем, читая дедовские письма с войны, считаем неприличной ксенофобию, водим старушек через улицы. И старательно скрываем от себя и других особое трепетание сердца при виде среднерусского пейзажа – так много он напоминает: от летних каникул до репродукции Левитана в учебнике «Родная речь».

    Мы так воспитаны. Но наши дети растут другими.
    Неправильные слова

    «В Советском Союзе многое делалось неправильно, но говорились правильные слова, и несколько поколений успели их запомнить», – справедливо сказала Марья Розанова.

    Слова, которые говорятся при наших детях, – другие: «ведь я этого достойна», «ты лучше всех», «все лучшее – для тебя», «поддайся искушению», «уступи соблазну», «и пусть весь мир подождет». Семейное воспитание не выдерживает конкуренции, родители и сами ни в чем не уверены: ну вот, растили нас хорошими и добрыми – и что? Выигрывают-то наглые и бессовестные – значит, надо готовить ребенка жить среди волков: выть громче всех и рвать глотки. До поры до времени, правда, родители сами будут за него рвать глотки окружающим. Но если чадо не оправдает ожиданий – пусть тоже не ждет пощады.

    Разумеется, никакого сильного лидера такими методами воспитать нельзя – разве что невротика. Школа могла бы помочь скорректировать воспитательный перекос, в который ударилось российское общество. Научить детей жить среди людей, а не волков, решать конфликты переговорами, а не кулаками, преодолевать себя, а не надеяться на удачный грабеж или родительские деньги. Но школа от процесса воспитания самоустранилась.

    Впрочем, начинает в последнее время брезжить понимание, что какая-то воспитательная работа нужна, но всякий выбирает ориентиры по своему вкусу. Вот, например, в московской школе-лаборатории №760 научный руководитель, академик Базарный, совершенно серьезно уверяет, что ношение девочками брюк изменяет их генетику. В этой школе воспитательная работа налажена будь здоров: девочек посвящают в «невестушки», мальчиков – в «богатыри». Дмитрий Донской читает на школьном празднике посвящения вот такие стихи:

    Однако Русь не покорялась.
    И с той Ордой она сражалась,
    На поле битва там прошла
    И много жизней унесла.
    С тех пор и поле Куликово,
    И Дон-река, и рать моя,
    Что в кровных битвах полегла,
    Для вас, потомки, стали былью
    И важной датой для меня.

    Князь с графоманскими виршами, невестушки в белых веночках, «свободные юбочки» как залог женского здоровья, раздельное обучение мальчиков и девочек, школьный музей боевой славы – вся эта невообразимая эклектика выдается за русские традиции воспитания и финансируется государством. Родители, насмотревшись на подобные эксперименты, говорят: нет уж, пусть школа знания дает, а воспитать мы сами воспитаем. Школы не возражают: воспитывайте! Одно хорошее московское учебное заведение так и написало у себя на сайте: «Мы не занимаемся решением дисциплинарных проблем. Они должны быть решены к моменту поступления ребенка в школу».

    Как до них достучаться?

    И вот тут возникает нестыковка. Потому что дома ребенок – это просто ребенок. А в школе – член коллектива, личность в целой системе сложных социальных связей. И ведет он себя в коллективе совсем иначе. И дисциплинарные проблемы возникают иные, нежели дома. И родитель за эти проблемы полную ответственность уже нести не может: сейчас рядом с ребенком другой взрослый, именно он управляет этой группой людей. Но учитель с группой людей зачастую не справляется. У него не осталось инструментов воздействия на ребенка: снизить оценку по предмету, выгнать из класса, сбавить балл в году, завалить на экзамене – он не может. Проработок на пионерских сборах и комсомольских собраниях нет. Исключить из школы до 15 лет нельзя. И если учитель не умеет воспитывать без репрессий – он не знает, что делать даже в дежурных ситуациях: драка, срыв урока, детское хамство, травля, оскорбления на национальной почве. Житейский опыт ему подсказывает – отправить виновника в кабинет директора, сделать запись в дневнике и вызвать родителей. Все меры воздействия в арсенале педагога абсолютно неадекватны проблемам, которые ему приходится решать в классе. А спектр этих проблем – от поведенческих до политических. Доведенные до отчаяния педагоги срываются на крик, а то и рукоприкладство: как еще достучаться до этих детей?

    Воспитание коллектива, тим-билдинг, управление поведением в группе, поддержание дисциплины, разрешение конфликтов – все это не преподается в педвузах, не входит в программы повышения квалификации учителей. Предполагается, что они должны знать это сами. При этом учителей регулярно обязывают с чем-нибудь бороться: то с курением, то с готами, то с эмо. В 2006 году в Воронеже учителям велели доносить на учеников, выражающих экстремистские взгляды; совсем недавно похожие требования предъявили к учителям в Петербурге. Но задачу воспитывать детей так, чтобы экстремизм не был им симпатичен, перед учителями вообще никто не ставит. А с идеологией превосходства одних людей над другими, которая ползет по российским школам, как страшная зараза, вообще, кажется, борется одна Джоан Роулинг: только в «Гарри Поттере» проблема дискриминации людей по врожденному признаку и разъясняется для детей подробно и понятно. Общество в целом делает вид, что проблемы нет, только редкие общественные организации носятся с программами толерантности. Программы эти время от времени проходят обкатку на малых площадках, но так и остаются на обочине школьной жизни.

    Воспитательная диспансеризация

    Типичный образец школьной воспитательной работы описывается на сайте московской школы №1317: «Система воспитательной работы формируется по направлениям: нравственное воспитание: воспитание моральных устоев личности, взаимоотношений в коллективе; художественно-эстетическое и трудовое воспитание: формируется художественный вкус, знание и понимание культуры народов, отношение к труду; культура здорового образа жизни: занятие спортом, правильное питание, проведение дней здоровья, профилактические осмотры и диспансеризации; гражданско-патриотическое воспитание – воспитание гражданина России, ученическое самоуправление, система работы классного руководителя, общешкольных дел (традиций)». Тут тебе и праздник Масленицы, и диспансеризация, и правильное питание, и экскурсии, и «оптимистическая установка»… любое школьное дело при желании можно выдать за «воспитательную работу», вот хоть генуборку («отношение к труду»).

    Хуже всего, что не только школа не знает, что делать с учениками, но и общество в целом. Оно не может сформулировать задачу для школы и не определилось с базовыми ценностями. У него практика расходится с декларациями, декларируемые ценности выбраны произвольно, а преподносятся так заунывно, что способны вызвать только ненависть и осмеяние: уважай старших… помогай товарищам… трудись… люби родину… В эти ценности даже составители программ и учебников не верят; если бы верили – неужто не нашли бы живого слова? Ну хоть один шажок в сторону: а как уважать старших, когда они на тебя орут? А что делать, если товарищи бьют? И сколько можно трудиться, когда так хочется поиграть? И как любить родину после всего, что прочитал в исторической энциклопедии? Об этом всем – надо разговаривать. Но разговаривать учителю – некогда, надо впихнуть программный материал в головы.

    Мы вас научим родину любить

    А уж с любовью к родине, которая, кажется, осталась единственной общенародной ценностью, получается полная чепуха. Любовь к родине у нас традиционно прививают путем патриотического воспитания. Вот, например, как описывает свою работу по патриотическому воспитанию детей новосибирская школа №23: «Дети через народный фольклор, живопись, искусство знакомятся с историей родного края, культурой, обрядами и традициями. Наша школа использует такие формы работы, как выставки и конкурсы, встречи с ветеранами войны и труда, беседы на патриотические темы». С одной стороны, «народный фольклор», с другой – ветераны войны.

    Встречи с ветеранами войны проходили в моей школе каждый год – и всегда вызывали мучительную неловкость. Ветераны дежурно сообщали (как делали это десятилетиями до нас и десятилетиями после нас), что воевали в составе какого-нибудь первого стрелкового полка седьмой краснознаменной дивизии Первого Белорусского фронта, перечисляли географию своего победного пути с 1943 по 1945 год, а также ордена и медали. Потом кто-нибудь робко спрашивал: «А на войне страшно?», но и на этот вопрос я не помню ни одного ответа. Только один раз наш классный час отклонился от этого сценария. Рассказывать о войне позвали школьную медсестру – немолодую и всегда сердитую Надежду Платоновну, которую все ученики звали Панталоновной. Она никогда о войне не рассказывала, но в этот раз согласилась. «Как там было, на войне?» – фальшивым голосом спросила вожатая. Надежда Платоновна открыла рот и сказала: «На войне…» – и замолчала. Через минуту еще раз сказала: «На войне…» – и заплакала. Десять минут она сидела перед шестым классом на стульчике в центре класса и горько, некрасиво плакала. Потом встала и ушла. А мы остались сидеть молча. Потом нас молча отпустили, и мы молча разошлись. Это был единственный настоящий урок о войне за все десять школьных лет. И это – не о любви к родине. Это – не патриотическое, а гуманистическое воспитание.

    Творческая мысль идеологов патриотического воспитания с тех пор не сдвинулась вперед ни на сантиметр, фатально топчется на одном месте, в кругу избитых еще во времена моего школьного детства форм, методов, образов, словосочетаний: «Вахта памяти», «Никто не забыт, ничто не забыто». Да все, все забыто уже, кроме внешнего вида георгиевской ленточки; настолько забыто, что даже умные взрослые люди уверяют, что идеологически между германским фашизмом и советским коммунизмом не было никакой разницы, что воевали советские солдаты только из-под палки, ради защиты своего дома и из чувства мести, а вовсе не из высших соображений гуманизма и «ради жизни на земле»… Что же говорить о детях, которым преподносят коллекции штампов и общих слов.

    К словам «патриотическое воспитание» у нас традиционно приделывается слово «военно»: любить родину иначе как с пулеметом в руках – это не в наших традициях. Родину любить – это играть в «Зарницу» (играла в детстве, очень увлекательно, но ни малейшей патриотической ценности, по-моему, не имеет), стоять на посту №1 (стояла и была горда собой – такой красивой в форме и пилотке) и обучаться НВП, которую из года в год норовят впихнуть в школьную программу и которую всякий ученик моего поколения вспоминает с чувством ненависти. Кадетские корпуса, казачьи лагеря, форма, маршировка, дисциплина – и ни грамма любви.

    Между тем любовь – в том числе и к родине – воспитывается только любовью. Восхищением и радостью, а не «путем вовлечения учащихся в различные формы проведения внеклассных общешкольных мероприятий». Нелицемерным, неказенным интересом к природе и искусству – его не вырастишь описанием картин с использованием заданных словосочетаний. Будничными примерами человеческих поступков: пример отношения к другому человеку тоже подает учитель.

    Любовь появляется тогда, когда что-то цепляет душу – будь это ошарашившее весь класс и запомнившееся на всю жизнь неизбывное горе нелюбимой школьной медсестры или веселый восторг ботанички по поводу замечательного устройства соцветия «корзинка». Любовь появляется там, где люди помнят, что они люди, и растят своих детей для жизни среди людей. Где детей сызмальства, личным примером, учат считаться с другими, уметь пожертвовать своей выгодой, встать на точку зрения другого, уметь сформулировать свои убеждения и защитить свои ценности. Но для того, чтобы научить этому детей – надо сначала научиться самим.

    Ирина Лукьянова
     
  2. Vita

    Vita Старожил

    Свалено все в одну кучу и мухи и котлеты. Так и чувствуется, что автору любви по жизни не хватает.

    А по поводу военно-патриотического воспитания я согласна: любить родину нужно как-то иначе, безвыпученных глаз и строевой подготовки.
     
  3. caboomcha

    caboomcha Старожил

    Уж не знаю, гду вы там мухи с котлетами увидели, думаю что статья очень актуальна!
     
  4. Yarr

    Yarr Старожил

    а мне понравилось, хоть конечно и скомкано немного..
    пусть лучше это постит, чем свои пророчества.
     
  5. caboomcha

    caboomcha Старожил

    Грядеть! Ибо!
     

Загрузка...