1. Этот сайт использует файлы cookie. Продолжая пользоваться данным сайтом, Вы соглашаетесь на использование нами Ваших файлов cookie. Узнать больше.

В нашем печальном будущем

Тема в разделе "Политика", создана пользователем caboomcha, 12 окт 2008.

  1. caboomcha

    caboomcha Старожил

    В нашем печальном будущем
    В предгорьях восточного Урала даже окоп нормальный не вырыть. Черпаешь каской до одурения каменную крошку, а яма только пылит, и постепенно превращается в конусообразную ловушку. Старые, горы, устали уже жить. А мы старые люди, уставшие от тысячелетней жизни. Уже наши деды позабыли про ее смысл, что говорить про отцов и про нас...
    Ш-ш-ш-ш – только что насыпанный бруствер съехал вниз, мне под ноги. Поднял голову - по гребню высоты, куда не глянь, ветер лениво тащил клубы каменной пыли. Все сосредоточенное копошились, обустраивая свои смешные позиции,ни на секунду не веря, что это поможет победить. На выветрившемся холме, нас три десятка, даже не рота. Два водителя автобуса из Челябинска, друганы-сменщики из одного парка, с одного маршрута, с одной машины. Старенький врач-педиатр из Москвы, на боку у него санитарная сумка подгнившая с одного угла. Этой сумке 40 лет, память о системе Гражданской обороны. Йод в пузырьке выдохся, и осел на стекло коричневым налетом. Прелые бинты рвутся от малейшего усилия. Ножницы и скальпели слепила ржавчина, а от древнего обезболивающего – папаверина, осталась только картонная упаковка. Есть среди нас и сантехник, и два подольских менеджера-экспедитора, и школьный учитель физкультуры из Можайска. Есть два скинхеда, остатки добровольческой «88 бригады», которая вся полегла в бессмысленных и яростных контратаках под Читой. После переформирования бригада была полностью и уже окончательно уничтожена на северном берегу Байкала во время массовой высадки вражьих десантов. Дважды убитые... По телевизору сказали, что указом Президента, название Бригады было присвоено малой планете в созвездии Гончих Псов, которую недавно открыли российские астрономы. С нами, эти парни с седой щетиной на стриженных головах, почти не разговаривают. Разметили сектора колышками, и сидят теперь безвылазно в передовом посту с двумя Дегтяревыми и цинком патронов. Спят по очереди, лейтенат их не дрючит и навещает редко – доверяет. Вот и все, что смогла наскрести Родина в своих сусеках, для защиты Восточного рубежа. С другими парнями я еще не успел познакомиться, и, скорее всего, уже не придется.
    Вещевое довольствие мы получить не успели, да и не собирался нам его никто давать. Только барахло переводить. Дали двести упаковок-лягушек с пайками, и хватит с нас. Мы жрем эти пайки уже пятый день. Еще два дня – гастрит. Температурный диапазон хранения рационов – от минус 50 до плюс 45. Голые консерванты, ими запрещено питаться больше недели, но про это никто не знает, а я не распространяюсь. Потому что уверен – наша сбродная команда не доживет до гастрита. Даже отрядом это не назвать, "разложившиеся сердюки". Все одеты пестро, но с претензией на некоторую боевитость – разномастные камуфляжи и берцы,пятнистые охотничьи панамы и кепи. У большинства на ногах кроссовки и, местами,встречаются даже остроносые пыльные туфли. Все это плохо сочетается с разноцветными туристскими рюкзаками и спальниками. Единственное исключение – наш лейтенант в выбеленной кавказским солнцем спецназовской горке, с американским «элисом» за спиной, из которого торчит антенна радиостанции. Питание в ушатанных аккумуляторах село в первый же день, но лейтенант все равно таскает рацию с собой. Наверное, ждет, что она оживет, как в сказке.
    Мой второй номер, краснодипломник-историк, выпускник МГУ, приволок охапку кривых сосновых стволиков, накат будем ладить. Но, скорее всего, спалим эти дрова в ночном костерке на дне нашей ямы-ловушки. Накрывшись моей плащ-палаткой будем впитывать дым и тепло. Холод здесь по ночам лютый, далеко за минус. Вчера ночью, парень с РПГ отморозил пальцы на правой руке и ушел в тыл без разрешения. Не оглядываясь. Лейтенант пустил ему очередь в спину, но не попал. У него автомат собран из трех систем, ствол дутый, а крышка ствольной коробки прихвачена для надежности проволокой. Свой ствол, старенький-новенький,только с консервации, АК 47, он отдал последнему беженцу прошедшему через наши позиции: охотнику-промысловику дяде Леше, крепкому старикану с Иртыша. Просто, дядя Леша остался с нами. Бежать ему из Сибири некуда.
    А зарево над тайгой с каждым днем все ярче. В первый день нашу позицию еще обтекали группы беженцев, пробирающихся на Запад. Женщины да старухи крестили нас, или плевали в нас. Всякое бывало. Беженцы и рассказали, что с оккупированных мест мужчин и подростков почему-то не выпускали. Только женщин от 45. Странная на нас шла армия. Она шла и заселяла. Тысячи людей, в одинаковом синем, возводили только что подорванные мосты, заготавливали лес, кормили брошенный скот, и сразу же начинали запахивать землю. На дворе конец апреля, а май – он весь год кормит… Немцы, только говорили о военных поселениях на Восточных территориях. Эти – делали, даже не дожидаясь ухода линии фронта и разминирования. Теперь и мы стали немцами. Когда-то, нашу кровь использовали чтобы потушить пожар национал-социализма.Так тушат степные и лесные пожары, пуская встречный пал. Именно русские подали немцам чашу страданий, и те испили ее безропотно. Теперь наш черед. Но когда-то, придет черед и виночерпия. Так заведено. Мы славно потрепали и обескровили нашего великого Восточного соседа. А времени у него мало, самый малый срок восстановления мужского населения - 14 лет. В этом возрасте, азиата уже не сносит с ног отдачей, а значит, он может воевать. Успеют желтолицые, или тоже, покорно припадут к сосуду? Интересно только одно – кто наполняет чашу страданий? Кто заведует винной лавочкой и собирает всю выручку?Впрочем, я-то догадываюсь.
    Поток беженцев, похоже, окончательно иссяк и это стал самый страшный наш Знак. Дед-охотник с двумя своими собачокнами, с утра до ночи нарезает петли по тайге, летучая разведка. Пытается определить, кто слева от нас на флангах, а кто справа. Но, судя по всему, мы здесь одни. Иначе, лейтенант поставил бы нас в известность. Хотя бы, для поднятия боевого духа. А так, он молчит,к чему-то прислушивается, и чернеет лицом не с каждым днем, а с каждым часом.
    Вместе с командиром и на нас накатывает сладостное, предсмертное томление, безграничная скука, внутри которой – жалость к самому себе и ничего больше.
    http://krig42.livejournal.com/
     
  2. Barroh

    Barroh Завсегдатай

    надо быко это в литературу поместить. Бред, конечно, но чем бы жить не тешилось, лишь бы не плакало
     
  3. DOKTOR-X

    DOKTOR-X Старожил

    Мда, caboomcha - любитель вечернего "позитива".
     
  4. caboomcha

    caboomcha Старожил

    "Позитивные новости" - моё призвание :)
     
  5. DmitriyPl

    DmitriyPl Старожил Команда форума

    Давай продолжение. А то у мну проксей на работе ЖЖ закрыт, а текст понравился.
     
  6. caboomcha

    caboomcha Старожил

    Если завтра война. Гражданская.

    Продолжаем серию откровений считанную с помощью пятновыводителя "Карат" и полиэтиленового пакета, с ноосферы планеты Земля. К сожалению фотки не прошли, файлы оказались битыми, а потом сервак завис. Откровение сие получено еще в 2005 году, без шуток. Текст откровения почти не устарел, я его даже не правил, что лишь подтверждает его истинность. Гражданская война в столице, как это будет выглядеть.Правда, интересно?

    20 сентября 200.. года. 20.00 по Мск.

    — ...и не в коем случае не идет речь об утрате национального суверенитета. Суверенитета нашего государства.
    Видно было, как Президент попытался украдкой облизнуть губы. Врать всегда тяжело. И совсем непереносимо врать, когда с другой стороны “ZOGовизора” в тебя уперлись взглядами 100 миллионов сограждан. Тут и чайник может вскипеть и очи от вранья могут лопнуть...
    Но Президент собрался, и включил специальный голосовой регистр “отец-задушевник”. Тембр стал мягкий и бархатный, как чернослив восточных глаз.
    --- Вы знаете, сколько горя и страдания принес России фашизм свивший гнездо на теле нашей многострадальной страны.Фашизм сросся с терроризмом, образовав неслыханный человеконенавистнический симбиоз. Как мы можем оттолкнуть руку помощи наших друзей и союзников по борьбе с главной проблемой нового века? Новые вызовы реальности диктуют нам другие условия, и наши цели не могут идти в разрез с целями всего мирового сообщества...
    Экран телевизора рябил, звук магически плавал. Уже немного, с пол-спичечной головки, верилось, что закадычные друзья целых пятнадцать лет любящие мою Родину во все места, такие и есть: верные и милые. А самый главный и сильный друг, живущий по ту сторону моря, на самом деле тискает в кармане не обломок красного полуторного кирпича, а большую новогоднюю конфету. Всю в шоколаде и марципане, увитую позолоченной лентой. Все было ясно: “пятая колонна” выступила и зафиксировалась, а потом началась долгожданная прямая оккупация страны “мировым сообществом”.
    Я никогда не смотрел телевизор дома, у меня никогда не было телеантенны, а антенну коллективную я срезал заподлицо со стеной. Одноглазый ящик в моей семье играл незавидную роль монитора для всякой видеотехники. Дочь привыкла, что телевизор наш, сам по себе, все всегда показывает плохо,слов не разобрать и через десяток минут начинают болеть глаза. Короче, девчонке уже три года, а заявок на поход в Макдональдс или покупку Барби я еще не получал, что ценно для бюджета.
    От виброзвонка телефон запрыгал по кухонному столу как жаба и перевернул масленку на крышку ствольной коробки. В СМС-сообщении меня просили поторопиться. Пока я тыкал в кнопки,Масяня, под шумок, попыталась накрутить ершик на шомпол, но тоненькие соединительные резьбы не совпадали. Ребенок закусил губу и судя по всему собирался довести начатое до конца, пусть даже и ценой испорченного шомпола.
    Пора было кончать этот спиритический сеанс под названием “Экстренное обращение Президента к народам РФ”. Я встал из-за стола и выдрал огрызок провода из антенного гнезда. “Владимир Бледный” распался на шипящие строки и все звуки перекрыл “белый шум”. Бессмысленный и беспощадный.

    20.15

    NACHALI RAZVORACHIVAT LAGER U AEROPORTA DOMODEDOVO NA ZAPASNUX BETONKAX ZABIRAI NAS CHEREZ 2 CHASA UJE SELO 6 SAMOLETOV
    Дел собственно оставалось не много — закрутить тридцать патронов к карабину. Порох был развешан, картечь и пули отлиты. Не хватало только пыжей. Драгоценные пятнадцать минут были потрачены на дискуссию с женой. Я считал, что если взять и аккуратно отрезать от голенищ Масяниных валенок две ленты войлока на пыжи, ребенок не умрет от переохлаждения зимой. Наоборот, тюнингованные валенки обретут стремительность и смелость форм. И традцать патронов будут совсем не лишние. Тем более, у меня их кот наплакал: все столичные оружейные магазины закрылись за несколько часов до начала беспорядков, а на следующий день по квартирам пошли участковые - отбирать оружие на временное хранение в РОВД. Схема разоружения, и схема моего противодействия разоружению была опробована еще во время зоо-летия Петербурга. И сейчас, в родительской квартире, оружейный ящик опять стоял пустой, а Сайга давно покоилась под диваном на другом конце города. Участковый явившийся за моим стволом поцеловал закрытый сейф. Формально ко мне претензий не было: оружие в сейфе, сейф закрыт, а хозяин в отъезде. Но в этот раз, ментов видать взбодрили по полной программе, и прыщавый лейтенант страшно тужась уволок в РОВД опечатаный железный ящик, Внутри него очень достоверно болталась и громыхала задняя полуось от “жигулей”изображавшая карабин.
    Жена, конечно, ломалась для вида и переживала не из-за каких-то там валенок. Чуяла, что затевалось нехорошое, и конца-края этому видно не было. Пока жена со слезами кромсала войлок в комнате, второму валенку мы сделали обрезание вместе с Марьей. Ребенок тянул, я резал. Стальной трубкой нарубил пыжей и закрутил оставшиеся патроны. Масяня, помогала мне, развивая мелкую моторику. Набивать магазины она научилась еще в два года.
    Потом я быстро сложил в рюкзак всякую справу: нож, пакет леденцов от кашля, кружку, таблетки сухого горючего из пайков, пачку чая, светодиодный фонарик “, перчатки, две пары носков, банку тушенки, жгут, бинты, йод. Спальник с пенкой уже лежал в машине. Всякого палева и так хватало, поэтому драный как огонь камуфляж “березка”я надел под джинсы и свитер. Нужно будет — поменяю их местами.
    Заполз под ванну. Глубоко заполз, сам выбраться уже не смог, так что на свет божий меня тащили всем семейством: грязного и пыльного, прижимающего к груди коробку от стирального порошка в которой хранился мой парабеллум. Подергал затвор, обрызгал “Вэдэшкой” колено и подаватели двух магазинов. Выдавил шомполом из ствола тугую марлю пропитанную машинным маслом и спустил в ее в унитаз. С патронами было не очень: собирал я их с бору по-сосенке. Половина “желудей” была копаная, из финского блиндажа на реке Сестре. Четыре патрона произвели братушки-болгары, никогда не слывшие за великих оружейников, вдобавок они всегда сдавали Россию как стеклотару и это уже настораживало. Остальные боеприпасы смайстрачили трудолюбивые бразильцы, якобы выпускался у них там какой-то местный ствол под 9mmPar. Еще один люгеровский патрон я цинично украл со стола начальника РОВД, прямо во время воспитательной беседы об экстремизме. Вместо томпаковой оболочки пуля была покрыта мельхиором, сплавом содержащим серебро. Патрон был сделан в 1945 году и как каждый немецкий предмет рожденный в то время, он собрал на себя все самоотречение обреченных и всю ярость гибели Богов. Не стоит и скрывать, что на этот магический боеприпас я возлагал самые большие надежды.
    Я дослал патрон с серебряной пулей куда надо, и пристроил пистолет на поясницу, стволом к копчику. “Сайгу” глубоко закопал в яркую полиакриловую сумку с детским надувным бассейном. Достал из вазы букет хризантем второй свежести - положу в машину на заднюю полку, буду дачником-короедом.
    Жену предпредил:
    — Двери никому не открывай, пусть даже сам Святой Петр к тебе будет ломиться. А завтра днем Саня отвезет тебя с детьми на вокзал. В гараже у отца стоит немецкий полевой телефон из моей коллекции. Такая бакелитовая коричневая коробка. Помнишь? В отсеке для батарей лежит золотой лом, его там 170-200 грамм. Серый зубной мост, нижний правый, никакой не сплав, а натуральная платина. Не продешеви с ним, дурных денег стоит. Пусть немцы за ту войну наконец рассчитаются перед нашим семейством. Гы. А то они уже в новую войну влезли, а по старым счетам еще не заплатили. Продавай по чуть-чуть, береги детей. Я пошел.
    И я ушел, хотя внутри все как-то сжалось. Но разговаривать тут было нечего, долгие проводы-лишние слезы. Потом я себя прокляну за это сухое прощание, но будет, конечно, слишком поздно. Но это потом.

    20.45 -21.30

    Я проехал без проблем пять километров. Крался дворами и огородами, объезжал посты перекрывшие все основные магистрали. Кто стоял на этих постах я только догадывался, а выяснять не хотелось. У “памятника толерантности и веротерпимости” меня тормознули именно те, кого нас заставляли любить так безоглядно. Вообще это место было странное во всех отношениях. Какой падле пришло в голову построить мечеть, синагогу и православный храм на одной площадке, на берегу поганой речки текущей через промзону? Кто-то из камрадов заметил, мол не ставят три цирка на одной площади... Он был неправ. Редкость для столицы большая, но в православном храме были бескоростные, светлые и “правильные” батюшки. Плохие в этом храме не задерживались, так как служба на передовой религиозной войны требовало немалой крепости веры и крепости духа. Впрочем, наглядные уроки веротерпимости закончились плачевно и как-то нетолерантно. Храм Святого Георгия запалили, и сейчас, в темноте, он напоминал сгнивший зуб, а батюшек и старосту общины нашли преставившимися в страшных муках под железнодорожным виадуком.
    Итак, храм сгорел, синагога обложеная по периметру мешками с песком, хранила молчание во мраке, зато у мечети шла базарная суета. Десятки тонированных “копеек” стояли вдоль троутаров, с зеленой армейской “шишиги” стаскивали какие-то ящики и мешки. В “шестерке”, жертве лох-тюнинга, страшно мяли каких-то местных куртизанок. Девка с пропитым финно-угорским лицом стояла в машине на четвереньках, уперевшись лбом в заднее стекло. Мутные тупые глаза шлюхи следили за работой дорожного патруля. Судя по всему, сзади у нее не происходило ничего интересного — просто черная тень двигалась, так, что машина ощутимо покачивалась. Кучка гостей столицы в одинаковых длиннополых кожаных сюртуках, все с зелеными повязками на рукавах, замахали мне автоматами.
    — Э , стой, баран недарезаный! Стой, маму твою.
    Я остановился. Поперек улицы было растянуто ментовское спецсредство “скорпион”, а четырех запасных колес у меня не было. Была одна запаска, да и та “лысая”... Коренастый джигит в самодельной разгрузке, больно ткнул мне через опущенное окно стволом “сучки” в висок.
    — Куда едешь? Дакументы давай!
    Я вылез из машины. Достал права, техпаспорт. Кто-то из чертей быстро осмотрел салон , и не обращая внимания на детский бассейн с “Сайгой” схватил с задней полки букет. Цветы он сунул в открытое окно машины с девками и там утробно загоготали.
    — Слышь, командир, - я насколько смог заискивающе улыбнулся, -
    с дачи еду, жена за лекарством ребенку послала. Дай проехать, а?
    — Э-э-э, на вас русских кто-только не ездит. Бабы вас посылают! Все пропили. Сталин учил вас, учил, не научил баранов. Машину сдашь в штаб, нам нада такую машину.
    — Ты чего! Какой штаб, аптека закроется!
    Джигит ткнул меня еще раз стволом под ребра и объяснил, что теперь,с сегодняшнего вечера,”Ассоциация национальных общин Москвы” поддерживает порядок в городе вместе с милицией. И имеет такие же, как у ментов, полномочия. Согласно распоряжению мэра о противодействии экстремизму. На голоса, из мрака, к хачевскому блок-посту стали подтягиваться черти с автоматами и охотничьими ружьями. В ржавых “копейках” заинтересовано распахнулись двери. Я видел в темноте десятки сигаретных огоньков мерцающих как глазки гиен.
    Что-то надо было делать, причем быстро. Вариантов сохранить машину, а вместе с ней две сотни электродетонаторов в подушке заднего сиденья, две армейские рации, пять кило тротилово-гексогеновой смеси в запаске, удостоверения внештатных сотрудников милиции на всю нашу группу... Вариантов было не много, точнее — всего один. На всякий случай я спрятал ключи от Нивы в карман и начал переговоры. Я без труда выяснил как зовут моего собеседника, потом узнал сколько у него детей. Сообщил ему, что “фашисты задрали всех, и хорошо хоть кто-то наконец занялся этими подонками, которые мешают жить хорошим и простым людям”. Я пожалел Рамзана — тяжело занимать такой сложный и ответственный пост, в дождь и стужу, днем и ночью бороться с подонками- шовинистами... вот я бы не смог! Я принимал те же позы что и он, зеркально копировал все жесты, внимательно слушал, каялся, расписался за весь недееспособный русский народ. Мне оставалось только нассать себе на голову, но к счастью, этого не потребовалось. Рамзан, бывший советский инженер с купленым дипломом, а ныне успешный бизнесмен, хозяин пяти лотков и двух палаток, вдруг стал равен богу. Поэтому, благородно и великодушно он согласился дать мне, прахоподобному московскому пассажиру, своего лучшего бойца Резвана. Конвоир отвезет меня в аптеку, а потом домой с лекарством для ребенка и отгонит мою бывшую машину в штаб. Что ж, урусы всегда были баранами, и я не исключение! Надо это признать.
    Резван развалился на переднем сиденье “Нивы”. Рука-автомат, рука- окно. Иногда он с хрустом почесывал свою мошонку прямо через пластамассовые штаны от спорткостюма. Наверное, перегонял своих лобковых вшей с пастбища на пастбище...
    Мы уже “подружились”, и он снисходительно рассказывал местному додику о прелестях жизни в столице.
    — У нас не засадышь до свадьбы. Братья яйца атрежут! У вас любая падставляет! Да!
    Я глянул еще раз на героя-любовника: голова брахоцефала, феноменальной толщины лобная кость по видимому сдавила Резвану мозг еще в период полового созревания. Рабочими остались только центры отвечающие за естественные надобности.

    За виадуком начинался длинный вымерший проспект с уклоном. Я выключил скорость и пустил машину накатом. Резван отвлекся от половой темы:
    — Э, чо ни едеш? А? Ед давай!
    — Слышь, Резван, вроде бы пузырь на правой покрышке вылез. Не кажется, а? Чо-то колбасит машину. Смотри, вам ездить, порвет покрышку — уебетесь...
    Резван покрутил стеклоподъемник и высунул голову на улицу. Харкнул смачно. Я чуть пошевелил рулем и машина меленько завиляла. Резван свесился вниз, вертел головой и тянул шею как гусь. Мысль у меня была всего одна: Господи, милый мой люгер, угловатый такой, только не зацепись, родной!
    Левым коленом я прижал снизу баранку, глянул вперед - пустая улица, глянул в зеркало заднего вида - никого, Левой же рукой я оттянул пояс, а правой, нещадно раздирая кожу углом казенника, мушкой и коленом затвора, потащил из-за спины парабеллум. Флажок предохранителя перекинулся без хруста, мелькнула красная точка - Feur! Я, зверея, со страшной силой вбил срез ствола в плоский затылок Резвана совсем уже потерявшего берега бывшего чабана и залетного пикового крадуна . Резван дернулся почуяв сталь, и я в то же мгновение нажал на спусковой крючок. За борт плеснуло чем-то красным с лохмотьями и кусками. Гильза отскочила от потолка и упала на заднее сиденье.
    Мой пассажир доплясывал свой последний зикр, суча ногами по резиновому коврику. Упал, дребезжа, автомат. Рукой с пистолетом я выдавливал, выдавливал дергающееся тело за борт машины и чтобы восстановиться и успокоиться, говорил сам себе:
    — Ну урус, ну баран! На елку залез и зад не ободрал! И автомат раздобыл и машину не испачкал! И жену не отдал и машину уберег!
    Получилось так хорошо, что невозможно было и придумать специально. Я понял, что устойчивая идиома “вышибить мозги” не плод фантазий, а зарисовка с натуры. На затылке Резвана осталась классическая штанцмарка с паленым волосом, а само входное отверстие было похоже на аккуратный шанкр диаметром с советский пятак. Зато спереди, как я увидел мельком, тупая, тяжелая и мягкая пуля, просто выломала все лицевые кости черепа наружу, и выплеснула небогатое содержимое головы на улицу. Еще два десятка секунд я ждал пока хоть чуть-чуть стечет кровь, Потом положил люгер на торпеду, вынул из бокового кармана кожанки Резвана два смотаных изолентой магазина. В другом кармане нашлась граната-хаттабка: ВОГ от подствольника с вкрученым взрывателем от РГД. Машина продолжала катиться под горку по вымершей улице. Я опять перехватил руль коленом. Дернул тело на себя, распахнул дверь и вывалил Резвана на обочину. “Нива” подпрыгнула, одновременно что-то хрустнула сзади — наверное ноги попали под заднее колесо.
    В каком-то темном переулке я остановился и обошел машину светя по бортам фонарем. Вязкие подтеки на правой передней дверце я дочиста вытер трикотажной шапочкой своего бывшего пассажира и погнал дальше на юг переулками, стараясь не соваться на проспекты. Ни рвотных позывов, ни помутнения сознания я не испытывал, и как мантру повторял про себя слова Отто фон Дирливангера : “Потомки будут благодарны нам, за то что мы взяли на себя эту кровавую и грязную работу”. А Резван, уже из сада с гуриями, мстил мне много лет. Раз от раза я видел один и тот же сон. Плоский затылок в который уперт люгер, я опять жму на спусковой крючок , но выстрела нет. Под указательным пальцем у меня не германская сталь, а вялая резина. И бешенство мое превращается в смертельную тоску.

    ПС

    Что будет дальше? А глядите в реале.
     
  7. Vita

    Vita Старожил

    Это похоже на чьи-то мечты. Очень не хочтеся, чтобы сбылись.
     
  8. Nikolay 13

    Nikolay 13 Старожил

    К этому всё идёт....
    Но действительно, ОЧЕНЬ не хочется, что бы это стало явью.....
     
  9. caboomcha

    caboomcha Старожил

    Это просто один из вариантов развития событий...
     

Загрузка...