1. Этот сайт использует файлы cookie. Продолжая пользоваться данным сайтом, Вы соглашаетесь на использование нами Ваших файлов cookie. Узнать больше.

Возможно ли жить трезвым на Руси?

Тема в разделе "Опросы", создана пользователем caboomcha, 21 окт 2007.

?

ВОЗМОЖНО ЛИ ЖИТЬ ТРЕЗВЫМ НА РУСИ?

  1. Да, сам не пью

    37,9%
  2. Нет, такого не бывает

    16,7%
  3. Не знаю

    10,6%
  4. А можно 50/50?

    39,4%
Можно выбрать сразу несколько вариантов.
  1. caboomcha

    caboomcha Старожил

    ВОЗМОЖНО ЛИ ЖИТЬ ТРЕЗВЫМ НА РУСИ? (ч. I)
    “В России не пить - невозможно”, – это убеждение, озвученное писателем Андреем Битовым, словно сине-желтоватый бланш на прекрасном лице культуры России. И хотя господин Битов заблуждается, он, как талантливый литератор, отражает мнение большинства наших соотечественников. Мнение, как это бывает довольно часто, основанное больше на выдумках, нежели на фактах.
    На самом же деле, до XV века крепких напитков на Руси практически не было. Географическое положение страны не располагало: север, Гиперборея. Виноград не культивировался. Поэтому основными продуктами хмельного пития россов были пиво, мед, квас, ол, березовица.
    Хороший пьянящий мед требовал длительного приготовления (от 5 до 25 лет) и поэтому был очень дорог. Пить его могла лишь знать. Для массовых игрищ простолюдинов «забраживали» более простую в технологии, гораздо быстрее “доходившую” и, в связи с этим, более слабую и дешевую медовуху.
    Квас у древних россиян считался таким же крепким спиртным напитком, как чистое вино того времени (9-11 градусов). Его варили, как и мед, но по своему составу он был ближе всего к пиву, в современном понимании этого слова, только гуще.
    Ол - или, другими словами, зелье - также варили. Он был прототипом современного пива. Приготовление велось из ячменя с добавлением хмеля и полыни (отсюда – зелье, зелено вино). Ол был достаточно распространенным и особо ценящимся напитком. По крайней мере, он единственный пользовался привилегией заменять вино во время церковных ритуалов.
    Пользовалась успехом и «березовица пьяная» – самопроизвольно забродивший сок березы, хранимый длительное время в открытых бочках и действующий после этого опьяняюще.
    Виноградное (сухое) вино в Древнерусском государстве, конечно же, тоже пили, но оно было большой редкостью, так как привозилось из Византии и Малой Азии. Его, как правило, использовали для исполнения религиозных обрядов и поэтому (как в Греции и Византии) разбавляли водой.
    Вплоть до XIV-XV веков опьянение вышеуказанными напитками было тесно связано с действиями, восходящими к языческому культу предков и загробных верований (тризны, вакханалии, праздники сева и сбора урожая, начала и середины года и т.д.). Поэтому медоварение, приготовление ола, кваса и т.п. на протяжении веков оставалось единовременным, эпизодическим событием. За соблюдением порядка в потреблении пива (так в те времена называли все спиртные напитки) наблюдала могущественная тогда церковь, которая вела с неорганизованным пьянством лютую борьбу. Да и упиться слабоалкогольными напитками было достаточно сложно.
    Справедливости ради, надо сказать, что поговорки “В семье не без урода” и “Свинья грязь найдет” возникли неспроста. И тогда уже находились такие «несознательные граждане», которые умудрялись напиваться даже в самых неподходящих случаях. В русской истории известен случай, когда упившееся ополчение ярославских, суздальских, переяславских, муромских и нижегородских князей 2 августа 1337 года почти полностью было перебито на реке Межевой немногочисленным войском татарского царевича Арапши. Возглавлявший русское войско Нижегородский князь Иван Дмитриевич, утонул вместе со штабом. Описывая трагическое событие, летописец рассказывает, что воины суздальского князя, разбредясь перед битвой по окрестным деревням, пили мед, пиво, брагу и мордовское пуре. Пуре – национальный мордовский напиток, котороый до этого на Руси не знали. Крепость пуре была не более 16-18 градусов. Но даже напиток средней, по нынешним понятиям, крепости, оказался для русских воинов “неподъемным”. После случившегося позорного поражения река Межевая осталась в народной памяти как Пьяная, а территорию за этой рекой стали называть “пьяная сторона”.

    Винный спирт, или, говоря другими словами, хлебное вино, как продукт перегонки, стал появляться в России лишь во второй половине XV века (~ 1450 – 1480 гг.). Несмотря на то, что делать его научились в церквях, монополия (единоличное право на производство и продажу) уже в начале XVI века перешла в руки государства. Первый царь всея Руси, Иван Васильевич Грозный, моментально сообразил, какие на этом можно иметь барыши! Производство спиртного налаживалось на специальных винокуренных заводах. А в 1533 году в Москве, на месте современного пятизвездочного отеля “Балчуг”, был открыт первый “царев кабак”.
    Однако удержать единоличное владение правом производства и продажи спиртного в руках государства не удалось. От возможности получать бешеные деньги (дешевое сырье и дорогой конечный продукт), у многих бояр свербело в разных местах. Монополию буквально растаскивали по кускам. Очень скоро ситуация вышла из-под контроля и началось спаивание народа. Ситуация усугублялась тем, что слабоалкогольные напитки, до появления винного спирта, было принято пить на Руси ковшами и другими вполне емкими сосудами. И хотя новоявленный напиток имел крепость приблизительно в полтора раза выше традиционных национальных напитков, пить его стали, по привычке, также: чашами, кубками и т.п.

    Бессистемное производство спиртного и торговля им привели к огромному мздоимству, повсеместному воровству, преступности, широкомасштабному пьянству, разрушению социальных, культурных, нравственных, идеологических устоев народа.
    К середине XVII века монополия государства на производство и продажу спиртного развалилась полностью. Финансовые злоупотребления чиновников, ухудшение качества хлебного вина из-за хищений сырья и фальсификаций, взяточничество, разорение, вследствие пьянства, низших слоев населения, отсутствие возможности у городской и посадской голытьбы оплатить “кабацкие долги” привели к возникновению в Москве и других городах России “кабацких бунтов”.
    Это привело к тому, что царь Алексей Михайлович, после их подавления, созвал Земский собор, получивший наименование “Собор о кабаках”. Главным вопросом, рассматриваемым на нем, было реформирование на Руси питейного дела. В результате чего Уложением 1649 года для хлебного спирта первой перегонки ввели специальный термин “простое вино”. Исключительное право на его производство делегировали государству. В связи с тем, что крепость этого “вина” считалась непомерно высокой (~30-32 градуса), оно использовалось в качестве полуфабриката для получения, так называемого, полугара – спирта первой перегонки, разбавленного на одну четверть чистой холодной водой до 23-х – 24-х градусов. Странное, на первый взгляд, название произошло от возможности проверить качество пития путем поджигания: горит, значит – все ОК.
    Предпринимались срочные меры по обузданию бесконтрольной продажи спиртного. Запрещалась продажа “твореного вина” в кредит, уничтожались частные и тайные кабаки, усиливалась проповедь церкви против пьянства, принимались меры усиленной борьбы с коррупцией.

    Водка в более или менее современном её понимании появилась в Италии около ХVII века. Оттуда её, через Польшу, привезли к нам.
    В самой же России в XVIII веке, благодаря постоянному совершенствованию процесса винокурения, появилась возможность получения так называемого “двойного вина” (“двоенное вино”, “передвоенное вино”). Этими терминами называлось хлебное вино, полученное перегонкой простого вина. Двоение очень часто велось с добавлением пряных или ароматических компонентов. К слову сказать, любимым спиртным напитком Петра I была анисовка - двойное вино, настоянное на анисовом семени и разбавленное на треть мягкой родниковой водой. Крепость ее в то время была примерно в пределах 27-30 градусов.

    Петр I прекрасно понимал, что монополия на изготовление и реализацию спиртного – основа стабильного положения в стране и гарант государственного спокойствия, поэтому ввел в 1696-1697 годах единоличное право государства на производство и продажу крепких напитков (откупная система). И хотя через десять лет было заявлено о свободе винокурения, которое отнесли к одной из отраслей земледелия, производство и продажа спиртного находились под неусыпным государевым контролем. Кроме того, Петр ввел наказания для сильно пьющих: их били палками и сажали в ямы. Был разработан проект специальных работных домов “для исправления в уме больных, гулящих девок и пьяниц”. Это обуздало ситуацию с былым пьянством.

    В 1765 году Екатерина II отменила монополию, передав право на винокурение дворянству как привилегию, освобожденную от всякого налогообложения. Все другие сословия – духовенство, купечество, мещанство и крестьянство – этого права лишались. На первый взгляд, решение было достаточно мудрым: и руководство страны при “своих” оставалось, и барское самолюбие тешилось. Государство, не испытывая конкуренции со стороны ленивого российского дворянства, обеспечивало среднее качество продукции, а вместе с ним, стабильный доход в казну. Баре, млея от своей исключительности и попивая винцо собственного изготовления, совершенствовались в производстве последнего. Тем более, что чины их зачастую напрямую зависели от мощностей винокуренных заводов. Однако уже спустя тридцать лет винный спирт в России гнали все, кто ни поподя, кроме мещанства. Рынок был буквально залит всевозможными суррогатами, источников происхождения которых, во избежание конфликта с аристократией, никто не искал. искал (правительство Екатерины II не имело дурной привычки ссориться со своим оплотом). Последние же, освоив к этому времени вторичную перегонку двойного вина, изобрели тройное вино, крепостью около 70 градусов. Появилась и получила широкое распространение водка, хотя, по традиции, ее все еще звали вином.
    Водка почти мгновенно стала пользоваться популярностью. Помещики снабжали новым пойлом слуг, окрестное население, продавали технологии буржуазной прослойке.
    Конец восемнадцатого века знаменовался разгулами: благодушное нетрезвое дворянство, хмельная челядь, пьяно-самодовольное купечество, разоряющиеся городские низы, валяющиеся под заборами крестьяне. Переполненные кабаки на каждом шагу, пропиваемые нательные кресты и рубахи, воровство, взяточничество, нищета, долговое рабство, тати с кистенями на дорогах – "Гуляй, рванина!”.

    Попытки сына Екатерины, Павла I, навести порядок, в том числе и в питии, закончились для него весьма плачевно, а взошедший на престол в 1801 году Александр I, не стал дразнить судьбу и пустил дело на самотек.
    Дворяне праздновали свою полную победу! Злотая молодежь беспробудно кутила. Гусары соревновались в мастерстве пития, владении военным искусством в нетрезвом виде и покорении женских сердец. Балы, пикники, флирт, адюльтер, дуэли. Спиртное, цветы – корзинами! Позже Л.Н. Толстой опишет забавы аристократического юношества того времени в своем великом романе “Война и мир”.
    Купцы же, тем временем, прибирали производство и торговлю спиртным к своим рукам, параллельно паразитируя и наживаясь злоупотреблениями, воровством из казны, фальсификацией и ухудшением качества спиртного. Используя как орудие порабощения спаивание русского народа, паровоз капитализма лихо наращивал обороты!

    Война с Наполеоном отрезвила Россию. Однако, после ее окончания все продолжилось: “Бурцев, ера, забияка, мой приятель дорогой! Ради бога и …. арака посети домишко мой”. Будущие декабристы, собираясь на сходы, пили водку “под народ”, закусывая черствым хлебом и луком. Появились анекдоты про вечно пьяных, разудалых гусар.
    К 1819 году царь Александр обнаружил, что государственная казна – пуста. Памятуя кончину папеньки, рискуя здоровьем и жизнью, он все-таки запретил производство и продажу спиртного частным образом.
    Но через девять лет пришли декабристы и все испортили: Николай I, стремясь, после подавления их восстания, умаслить дворянство, едва приняв скипетр и корону, объявил о послаблениях в винной монополии, а в 1828 году отменил ее вовсе. Положение спасало лишь то, что параллельно проводились жесткие меры по укреплению государственной системы и административного управления.
    Падение крепостного права (1861) застолбило победу капитализма в стране. В России утвердились законы рынка. Привилегии фактически были отменены, порядочность не котировалась, с моралью не считались, бог, по сути дела, был забыт и вспоминался лишь по случаю. Все отдавалось на откуп прибыли.
    Водку, способную сделать богачом за короткое время, производили и продавали все, кто попало. По объемам продаж спиртного Россия вышла на второе место (после Англии) в Европе. Стремление к снижению затрат на его производство удовлетворялось за счет нарушения технологии и, соответственно, качества продукта.
    В словарях появилось слово “водка” в значении “крепкий спиртной напиток”. В произведения великих и выдающихся писателей поселились образы алкоголиков. У Ф.М. Достоевского, например, - это господин Мармеладов из “Преступления и наказания”. У С.Н Лескова - барыня, “…страдавшая типичной русской болезнью – запоем”. У А.М. Горького - артист из пьесы “На дне” и отец главного героя романа “Мать” Павла Власова и т. д., и т.п. Аналогично обстояло дело с произведениями изобразительного искусства («Крестный ход на Пасху» и пр.).
    Стали спиваться разночинцы и аристократия. Россия узнала о лиловом носе великого композитора М.П. Мусоргского. Над Россией закружил опасность повальной алкоголизации населения.
    В России, впервые за всю ее историю, возникла проблема массового алкоголизма (раньше речь велась только о пьянстве).

    Чтобы немного смягчить трагедийность сложившегося тогда положения в России, немного отвлекусь и отмечу, что проблема алкоголизма в то время не являлась чисто русским явлением. В других странах она появилась гораздо раньше.
    Так, например, основатель американской психиатрии доктор Б. Раш еще в 1785 году писал о том, что неумеренное потребление спиртного похоже на некоторые наследственные, семейные и заразные болезни и считал главными причинами возникновения заболевания разочарование в устройстве мира и чувство вины.
    В 1804 году в Англии был опубликована работа доктора Томаса Троттера “О пьянстве и его воздействии на организм человека.
    В 1844 году профессор Ф. Гехель издал книгу “О пьянстве, его вредном воздействии и профилактических средствах”.
    В 1849 году шведский психиатр М. Гусс создал труд “Хронический алкоголизм или хроническая алкогольная болезнь”.
    В общем, обидно, конечно, что в нашем дворе коза померла, зато в ихнем вражеском стане корова сдохла.

    Ситуацию спасла мудрость многовековых русских устоев: в 1858 г. в деревнях Саратовской, Тамбовской, Пензенской губерний самопроизвольно, без указки сверху, стали появляться общества трезвости. К концу 1859 года Россия была буквально усеяна их ячейками. И хотя Правительство была от народной инициативы явно не в восторге (иных активистов трезвеннического движения ссылали на каторгу за погромы винных погребов и лавок), ему пришлось принимать срочные меры.
    Начиная с 1885 года, в стране постепенно стала вводиться государственная водочная монополия, готовившаяся несколько лет комиссией во главе с великим русским химиком Д.И. Менделеевым. В 1902 году по всей стране право продажи спиртного полностью стало принадлежать государству.
    Д.И. Менделеев разработал новую технологию производства водки, а продажа спиртного была строго регламентирована. Были созданы специальные комитеты и комиссии, которые координировали следующие задачи:
    - полное изъятие из частных рук производство и торговлю спиртным, а также ликвидация подпольного самогоноварения;
    - контроль за высоким качеством спиртного;
    - разработка системы мер, которые помогут привить русскому народу культуру потребления водки и других алкогольных напитков.
    Производство самогона предполагало уголовную ответственность. В 1899 году была подготовлена первая группа психиатров-наркологов, а 1910 в Петербурге открылся первый антиалкогольный институт.
    Принятые меры дали положительные результаты. Уже к 1914 году, по официальным данным, потребление водки в России было самым низким в мире. А 2 августа 1914 года в стране вступил в силу сухой закон. Погромов, бунтов, публичного недовольства при этом не наблюдалось.
     
  2. Тата

    Тата Активный пользователь

    Вполне. П.1
     
  3. Vita

    Vita Старожил

    Как говорила моя бабушка:"Цо занадто, то нездраво" (что излишне, то нездорОво). И совершенная трезвость и пьянство, по-моему одинково неприемлемы для обычного человека. Другое дело, если были проблемы с алкоголем - тогда пить по 100 гр не получится, нельзя пить совсем.
     
  4. caboomcha

    caboomcha Старожил

    ВОЗМОЖНО ЛИ ЖИТЬ ТРЕЗВЫМ НА РУСИ? (ч. 2)
    Первое правительство Республики Советов почти сразу же после революции 1917 года объявило водку вне закона. Правда, продажа легкого вина и пива была разрешена. Производить же и реализовывать напитки крепостью выше 20 градусов категорически запрещалось. В общественных местах, в буфетах, клубах и т.д. спиртное не продавалось. Пили, как правило, в небольших количествах, в ресторанах или дома. Производство самогона считалось уголовным преступлением (что в условиях гражданской войны не мешало пьянству на свободных от советской власти территориях). Замеченные в пьянстве товарищи несли строгую административную ответственность и подвергались презрению со стороны друзей.
    В 1924 году государство возобновило производство и продажу водки высокого качества, но это, в связи с высокими общественными идеологическими убеждениями, не изменило ситуации.
    И все бы хорошо, но именно в этом году С. А. Есенин выпускает свою “Москву кабацкую”.
    “Шум и гам в этом логове жутком,
    Но всю ночь напролет, до зари,
    Я читаю стихи проституткам
    И с бандитами жарю спирт…”.
    “Ах, сегодня так весело россам,
    Самогонного спирта – река.
    Гармонист с провалившимся носом
    Им про Волгу поет и про Чека”…
    А слово поэта в России, тем более, такого как С. Есенин, в некоторые периоды истории имеют громадную силу. Ведь, говоря словами Е. Евтушенко: “Поэт в России – больше, чем поэт” (хотя, не всегда). Слово поэта воспринимается, порой, гораздо легче исторической правды. И уже не важно, что С. Есенин был одним из самых высокооплачиваемых поэтов России, а поэтому мог себе позволить покупать даже то, что запрещено, за огромные деньги. Не имеет значения и то, что в Москве он пользовался такой известностью, что даже у бандитов “в малине” был своим (где и происходили его попойки). Нивелируется и тот факт, что Сергей Александрович страдал алкоголизмом, т.е. без спиртного существовать не мог, а значит, знал подпольные точки продажи спиртного. На эти общеизвестные факты с высоты сегодняшних лет внимания обращать как-то не хочется. В результате чего складывается впечатление, что в далекие двадцатые годы в России процветало пьянство.
    «Огромный вклад” в формирование пьяного образа петровской России сделал А.Н. Толстой, изобразивший эпоху коренных преобразований страны в парах алкогольного угара. Художник громадного таланта и еще большей беспринципности мог написать все, что угодно, лишь бы заработать больше денег и угодить власть имущим. Историческая достоверность его мало заботила. Писатель подобострастно исполнял политический заказ. И хотя Петр карал за пьянство жесточайшим образом (да и как можно было побеждать в войнах, строить города и корабли в нетрезвом состоянии?) – миф о его беспробудном пьянстве уже много лет живет самостоятельной жизнью и влияет на умы современников именно благодаря Алексею Николаевичу.

    В 1937-1941 годах, в связи с увеличением торговли государством шипучими винами, потребление их несколько выросло за счет стараний так называемой богемы – высшей творческой интеллигенции.
    Во время войны выпуск спиртного сократился приблизительно в пять раз, но с 1943 года, на фронте были введены “наркомовские” – сто граммов. Мера эта была вынужденная и нерегулярная (наливали лишь перед атакой). Она не привела к возникновению пьянства, однако, подточила довоенные идеологические установки: отказ «пропустить рюмашку» к концу войны стал восприниматься как неуважение к сослуживцам, стремление выделиться или секретное сотрудничество с компетентными органами (сексотство). Подавляющее большинство мужского населения страны носило тогда военную форму. Поэтому негативное отношение к воздерживающимся от употребления спиртного овладело советским общественным сознанием достаточно быстро. Сохраняется оно и до сих пор.
    В 1948 году производство спиртного в Советском Союзе достигло довоенного уровня. И все же пьяные не болтались по улицам, не прогуливали на работу, не появлялись на производстве в нетрезвом виде или даже с похмелья. Не возникало такого желания. Несмотря на то, что продажа вино-водочных изделий считалась одной из основных статей государственного дохода, пьянство не буйствовало. Застолий было мало, носили они символический характер, а поглощаемый литраж был, по сегодняшним меркам, мал до неприличия.
    Даже во времена Н.С. Хрущева (который, по свидетельству очевидцев, выпив бутылку водки, мог совершенно четко отчитать доклад) Советский Союз по продаже спиртных напитков все еще занимал двадцать шестое место в мире. Но, вероятно, именно в это время – равняясь на генсека – сложился образ “мужика”, который может много пить и “дело делать”. Однако то, что способен выдержать один организм, совершенно неприемлемо для другого. А быть “мужиками” хотелось многим.
    Факт надвигающейся катастрофы был отмечен Вилем Липатовым, который в конце 50-х годов прошлого столетия написал повесть-предупреждение «Серая мышь». Провидение осталось не замеченным.
    Опухоль алкоголизации, на фоне всеобщей успокоенности и необоснованной уверенности, что главная работа по построению справедливого общества уже выполнена, метастазировала. Подпольщиками в период революционной ситуации плодились самогонщики (что нашло отражение в известном фильме). Средства массовой информации, показушно борясь с выпивохами, подспудно рекламировали застолья (голубые огоньки, встречи, пикники, фильмы с торжествами, и т.п.). Число сильно пьющих в стране лавинообразно росло. Все чаще в моменты празднеств - для оправдания самих себя – стали рассказывать друг другу басни о том, что на Руси пили всегда и пили много. Желание выгородить свою неприглядность было настолько сильным, что со временем этот миф, (сказка, ложь) превратился в твердое убеждение.
    К концу семидесятых годов прошлого столетия пили уже везде: тайком - на работе или службе, открыто - дома, в ресторанах, пивнухах, забегаловках, шалманах, парках, скверах и где только придется. На улицах все чаще встречались «подзаборники» и изможденные женщины, как правило, жены и матери пьяниц. Обвально распадались семьи. Это, в свою очередь, увеличило количества трудных детей и подростков, а также содействовало распространению пьянства в их среде. Участились смертельные исходы от алкоголизма.
    Параллельно в Казахстане и Средней Азии формировались очаги наркомании. Они росли тихо, почти незаметно, захватывая все новые и новые, в первую очередь, прилегающие к этим республикам, области.
    Советское Руководство начало открытую борьбу с пьянством и тайную с наркоманией. Средства борьбы, в подавляющем большинстве случаев, были репрессивными. Других просто не существовало: старые, начала века, - уже забылись, новых - еще не изобрели. С другой стороны, употребление ПАВ (психо-активных веществ) не воспринималось обществом как недуг. Его считали чем угодно – блажью, распущенностью, безволием, оскорблением человеческого достоинства - но только не заболеванием. Замеченные в пристрастии к спиртному или наркотикам, ставились на психиатрический учет в наркологических диспансерах. О факте постановки моментально сообщалось в отделение милиции по месту жительства. Оттуда автоматически шел сигнал по месту работы несчастного, где он подвергался всевозможным моральным и материальным наказаниям. Появились ЛТП (лечебно-трудовые профилактории), по сути, тюрьмы для химически зависимых, куда их отправляли после нескольких приводов в милицию за употребление ПАВ.
    Принятые меры оказались нерезультативными, мало того, дали обратный эффект: больные, которые и так – в силу специфики недуга – отказывались признавать свое пристрастие заболеванием, стали бояться наркологов, прятаться от них.
    К этому времени наркотики уже «зацепились» в центральной России. Главными их потребителями были представители культурной элиты и движения хиппи. Совесть России, Владимир Высоцкий, спасаясь от алкоголизма, попытался обмануть болезнь и перешел «на дурь». Уловка не сработала - зависимость от спиртного как была, так и осталась, плюс – артист «подсел на иглу». В ночь на 25 июля 1980 года он умер от передозировки.
    В начале восьмидесятых в журнале «Москва» был напечатан антиалкогольный роман эстонского писателя Ахти Леви «Бежать от тени своей». Роман писался под заказ и получился слабым, но сам факт его печатания - не смотря на плохое владение автором сутью проблемы - говорил о глобальных проблемах всесоюзного пьянства и алкоголизма.
    Ответом на бедственное положение явилась новая методика лечения химической зависимости - «кодирование» (метод А. Р. Довженко). В ее основе лежат техники, разработанные американским психотерапевтом Милтоном Г. Эриксоном. Суть методики заключается в том, что больные определенными действиями психиатра-нарколога вводятся в состояние транса, после чего в подсознание зависимых внедряется информация о смертельном риске употребления алкоголя или наркотиков (суггестия). «Кодировать» таким образом можно практически на любой срок. Страх перед смертью удерживает больного от употребления психоактивных веществ. Правда, не всегда. Бывают срывы, которые заканчиваются по-разному, вплоть до инвалидности и смерти.
    К началу восьмидесятых годов двадцатого века в республиках Средней Азии стали формироваться мафиозные структуры по производству и распространению наркотиков. Киргизский писатель Чингиз Айтматов, озабоченный происходящим, написал роман «Плаха», в котором вывел чудовищный по силе образ манкурта (человека, не помнящего своего прошлого). Писатель буквально кричал о том, что наше общество превращается в стаю манкуртов (Иванов, не помнящих родства). Художественные достоинства романа были замечены, на проблему наркомании почти никто не обратил внимания.

    В 1986 году, в целях обуздания ситуации, вышло правительственное постановление о борьбе с пьянством и алкоголизмом. Его следствием явились, в первую очередь, демонтаж ряда ликеро-водочных заводов или их переоборудование в предприятия безалкогольных напитков, вырубка виноградников – попытки ликвидации алкогольно производящей отрасли как таковой. Результатом этой реформы стали огромные очереди за водкой, тихая радость жен крепко пьющих и нескрываемое раздражение «потребляющей» части населения страны. Попытка решить вопрос кардинальными мерами (полным запретом), не смотря на то, что резко уменьшилось число погибших от алкоголизма, закончились полным провалом.
    В связи с этим стало приветствоваться и активно пропагандироваться тайное обращение наркологам. Обещали не ставить на учет и никуда не сообщать. О ЛТП старались забыть, как о дурном сне. «Кодирование» стало модным методом лечения. Центр А. Р. Довженко в Москве под названием «Дар» стал одним из наиболее известных центров лечения алкоголизма и наркомании в стране.
    Приблизительно в это же время в России начало укрепляться мировое движение Анонимных Алкоголиков, просочившееся к нам из-за рубежа. Созданное в 1935 году двумя отчаявшимися американскими алкоголиками, к 1985 году оно действовало уже в 114 странах и помогло возвратиться к нормальной жизни около 1,5 миллионам человек. Суть движения состоит в том, что алкоголики (наркоманы и другие зависимые), не надеясь на чью-либо помощь, организуются в группы самопомощи, где, работая по определенным методикам и выполняя простые действия, стараются избавиться от накопившихся проблем. Приход Анонимных Алкоголиков оказался весьма кстати, потому что апофеозом российского пьянства семидесятых-восьмидесятых стала книга В. Ерофеева «Москва – Петушки».

    Последнее пятнадцатилетие двадцатого века, в виду его смутности, лишь усугубило ситуацию. У китайцев по этому поводу есть, ставшая, в последнее время, расхожей, поговорка: “Не дай Бог Вашим детям жить в эпоху перемен!“. В переводе на статистику наркологов это означает, что число спившихся и приобщившихся к «наркоте» увеличивается, по сравнению с периодами относительной стабильности, приблизительно на 20 процентов. Так и случилось. Появилось огромное количество людей, нуждающихся в лечении от алкоголизма и наркомании. Спрос породил предложение. Грибами после летнего дождя стали плодиться всевозможные шарлатаны, обещающие мгновенное выздоровление и питье в меру. Для людей, столкнувшихся с алкоголизмом и наркоманией лицом к лицу – это была надежда на спасение (на чем искусно играют подлецы, наживающиеся на безысходности и горе). Для человека же, разбирающегося в сути проблемы, это означает только одно: кто-то, мягко говоря, не очень порядочный, желает, как говорят в народе, «на халяву денег снять». Ибо сложнейшие заболевания, приобретавшиеся годам, не лечатся по мановению волшебной палочки, а требуют времени и серьезных усилий, прежде всего, от самого больного и, несомненно, государства.
     
  5. DENJERMEN

    DENJERMEN Активный пользователь

    Жить возможно, но нужно ли.
     
  6. Yarr

    Yarr Старожил

    думаю, что возможно, и это нормально. по крайней мере, лучше чем другая крайность.
     
  7. yurist46

    yurist46 Старожил

    50 на 50, когда здоровье позволяет.
     
  8. caboomcha

    caboomcha Старожил

    склоняюсь тоже к мысли 50\50
     
  9. alexmyt

    alexmyt Старожил Команда форума

    ЖИТЬ нужно трезвым. А отдыхать можно и с рюмкой :)
     
  10. caboomcha

    caboomcha Старожил

    "Невыносимая легкость бытия" (С) Е. Летов
     
  11. FUNDUK_80

    FUNDUK_80 Старожил

    очень трудно жить трезвым на Руси
     
  12. Тата

    Тата Активный пользователь

    Почему???? Нормально! Ты, наверное, просто никогда не пробовал! ;)
     
  13. FUNDUK_80

    FUNDUK_80 Старожил

    наоборот, это из личного опыта...
     
  14. NitroN

    NitroN Активный пользователь

    красиво сказал...

    Я выбрал 50/50.
     
  15. Blacki

    Blacki Активный пользователь

    полное воздержание невозможно и не нужно, 50/50
     
  16. DmitriyPl

    DmitriyPl Старожил Команда форума

    Я ответил - не знаю.

    Хотя я бы дописал: Не знаю - не пробывал
     
  17. Blacki

    Blacki Активный пользователь

    не пробуй...
     
  18. braim

    braim Активный пользователь

    Эх, жутко хорошего пивка иногда охота. Но как вспомню паршивое чувство отрезвления... Охота сразу пропадает...Уже больше года ничего крепче кваса не пил...
     
  19. Ильф

    Ильф Старожил

    ...ЭЭЭх, braim а зря... годы-то идут и в более зрелом возрасте совсем ничего не захочешь и вспомнить нечего будет...
    так что пока не поздно начинай:beer:
     
  20. Луна

    Луна Старожил

    Прикол есть такой: вспомнить есть что... нечего детям рассказать.:smoke:
     

Загрузка...